Пятый Час 

Пятый Час 

с 9 до 10 вечера. 

Первый Час мучений в Гефсиманском саду 

Мой страдающий Иисус, я чувствую, что меня тянет в этот Сад, словно электрическим током. Я понимаю, что Ты, могучий магнит моего раненого сердца, зовёшь меня, и я бегу, думая про себя: «Откуда это притяжение Любви, которое я чувствую в себе? Ах, может быть, мой Иисус так огорчён, что чувствует необходимость в моём обществе». И я лечу. 

О – нет! Я чувствую ужас, когда вхожу в этот Сад. Темнота ночи, сильный холод, медленное движение листьев, которые, как слабые голоса, возвещают о боли, печали и смерти моего гонимого Иисуса; таинственное мерцание звёзд, которые, как плачущие глаза, все устремлены на меня, как бы упрекая меня за мою неблагодарность. И я дрожу; и я ощупью иду искать Его и зову Его: «Иисус, где Ты? Ты зовёшь меня и не показываешься? Ты зовёшь меня и прячешься?» 

Всё – ужас; всё вокруг – страх и глубокая тишина. Но я напрягаю свой слух; Я слышу затруднённое дыхание и нахожу Самого Иисуса. Но какая печальная перемена! Он уже не Сладостный Иисус Евхаристической Вечери, Чьё Лицо сияло лучезарной и захватывающей Красотой; но Он печален, смертной печалью, такой, что обезображивает Его природную Красоту. Он уже мучается, и я с  тревогой думаю о том, что, может быть, я больше никогда не услышу Его Голоса, потому что Он, кажется, умирает. Поэтому я припадаю к Его Стопам; Я становлюсь смелее – приближаюсь к Его Рукам и кладу мою руку Ему на лоб, чтобы поддержать Его, и тихо зову Его: «Иисус, Иисус!» 

И  Он, услышав мой голос, смотрит на  меня и  говорит: «Дитя, ты здесь? Я ждал тебя. Потому что это была печаль, которая мучила Меня больше всего: полная отверженность всеми. И Я ждал тебя, чтобы сделать тебя зрителем Моих страданий и  позволить тебе испить вместе со Мною чашу горечи, которую скоро Отец Мой Небесный подаст Мне через Ангела. Мы будем пить из неё вместе, потому что это будет чаша не утешения, а сильной горечи, и Я чувствую потребность в нескольких любящих душах, которые выпили бы из неё хотя бы несколько капель. Вот почему Я позвал тебя – чтобы ты могла принять это, разделить со Мной Мои боли и заверить Меня, что ты не оставишь Меня одного в таком великом одиночестве». 

«Ах, да мой задыхающийся Иисус, мы вместе выпьем чашу Твоей горечи; мы будем терпеть Твои боли, и я никогда не отойду от Тебя ни на шаг!» 

    И страдающий Иисус, заверенный мною, вступает в смертельную агонию и страдает от боли, невиданной прежде, которую невозможно постигнуть умом. И я, не в силах устоять и желая сострадать Ему и облегчить Его боль, говорю Ему: «Скажи мне, почему Ты так печален, так страдаешь и одинок в этом Саду и в эту ночь? Это последняя ночь Твоей Жизни на земле; осталось несколько часов до того, как Ты добровольно шагнёшь в Свои Страдания. Я думала, что найду здесь хотя бы Небесную Маму, любящую Магдалину, верных апостолов; но вместо этого я нахожу Тебя в полном одиночестве, жертвой печали, которая обрекает Тебя на безжалостную смерть, но не давая Тебе умереть. О, мой Господь и моё Всё, Ты не отвечаешь мне? Поговори со мной! Но, кажется, у Тебя нет речи, так велика печаль, которая давлеет над Тобой. Но, о, мой Иисусе, этот Твой Взгляд, полный Света, да, но страдающий и ищущий, так, что кажется, что он ищет помощи; Твоё бледное Лицо, Твои губы, пересохшие от Любви, Твоя Божественная Личность, дрожащая с головы до пят, Твоё Сердце, бьющееся так сильно, – и эти Биения Сердца ищут души и забирают у Тебя столько сил, что кажется, что в любой момент Ты вот-вот испустишь Твой последний вздох – всё говорит мне, как Ты одинок, и поэтому Тебе нужно моё присутствие. 

Вот я, о Иисус, вместе с Тобой. Но моё сердце не выдерживает видеть, как Ты лежишь на земле. Я беру Тебя на руки, Я прижимаю Тебя к  своему сердцу; Я хочу разделить с Тобой одну за другой Твои муки и одну за другой обиды, надвигающиеся на Тебя, чтобы дать Тебе от всего этого облегчение, возместить за всё и дать Тебе хотя бы один акт моего сострадания за всё. Но, о мой Иисус, в то время как я держу Тебя в своих объятиях, Твои страдания увеличиваются. Моя Жизнь, я чувствую, как Огонь течёт в Твоих венах, и я чувствую, как Твоя Кровь кипит, желая разорвать Твои вены, чтобы выйти наружу. Скажи мне, любовь моя, что это? Я не вижу ни бичей, ни терний, ни гвоздей, ни Креста; однако, когда я кладу голову на Твоё Сердце, я чувствую, что острые шипы пронзают Твою Голову, что безжалостные бичи не щадят ни одной мельчайшей частички внутри и снаружи Твоего Божественного Тела, и что Твои Руки парализованы и искривлены больше, чем от гвоздей. Скажи мне, мой сладкий Господь, у кого так много власти, в том числе и Внутри Тебя, чтобы мучить Тебя и заставлять Тебя страдать столько смертей от стольких мучений, сколько Он причиняет Тебе?» 

Ах, кажется, Благословенный Иисус раскрывает Уста, изнемогая и умирая, и говорит мне: «Дитя Моё, хочешь ли ты знать, что Меня больше мучает, чем сами палачи? Скорее, это ничто, по сравнению с этим! Это Вечная Любовь, которая, желая Первенства во всём, заставляет Меня страдать, сразу и в самых интимных местах, что очень скоро заставят Меня страдать палачи. Ах, дитя Моё, это Любовь преобладает во всём, надо Мною и во Мне. Любовь для Меня – гвозди, Любовь бичует Меня, Любовь – Мой терновый венец, Любовь для Меня  – всё. Любовь  – Моё Вечное Страдание, тогда как у человека она только во времени. Ах, дитя Моё, войди в Моё Сердце, растворись в Моей Любви, и только в Моей Любви ты поймешь, как много Я страдал и как сильно Я Любил тебя, и тогда ты научишься любить Меня и страдать только из любви». 

О, мой Иисус, поскольку Ты зовёшь меня в Своё Сердце, чтобы показать мне, как Любовь заставила Тебя страдать, я вхожу в Него. Но когда я вхожу, я вижу Знамения Любви, которая венчает Твою Главу не материальными шипами, а шипами Огня; которая бичует Тебя не плетями верёвок, а бичами Огня; которая распинает Тебя гвоздями, не железными, а Огненными. Всё – есть Огонь, проникающий глубоко в Твои кости и даже в Твой костный мозг; и дистиллируя всё Твоё Пресвятое Человечество в Огне, оно доставляет Тебе смертельные боли, безусловно, большие, чем сами Страдания, и готовит Ванну Любви для всех душ, которые захотят отмыться от всякой скверны и обрести право называться – дети Любви. 

О, Любовь без конца, мне хочется отступить перед такой Безмерностью Любви, и я вижу, что для того, чтобы войти в Любовь и постичь её, я должна быть сама любовь! О, мой Иисус, я не такая! Но так как Ты хочешь моего присутствия, и Ты хочешь, чтобы я вошла в Тебя, я молю тебя, чтобы ты сделал меня самой любовью. 

     И поэтому я умоляю Тебя увенчать мою голову и каждую мою мысль короной Любви. Я умоляю Тебя, о, Иисус, бичевать мою душу, моё тело, мои силы, мои чувства, мои желания, мои привязанности – в общем, всё, бичом Любви; дабы во всём меня бичевала и запечатывала Любовь. О, Бесконечная Любовь, пусть во мне не будет ничего, что исходило бы не от Любви. 

О, Иисус, Сердце всей любви, умоляю Тебя, пригвозди мои руки и ноги гвоздями Любви, чтобы, полностью пригвождённая Любовью, я могла стать Любовью и  могла  бы постичь Любовь, облачиться Любовью, питаться Любовью, и Любовь могла бы держать меня полностью пригвождённой к Тебе, чтобы ничто, ни внутри, ни снаружи меня, не осмелилось бы отвлечь меня и увести меня от Любви, о Иисусе!

Размышления и практика

написанные Святым Ганнибалом Ди Франсия, духовным наставником Луизы Пиккарреты

Пятый Час (с 9 до 10 вечера). Первый Час мучений в Гефсиманском саду 

В этот час, покинутый Своим Вечным Отцом, Иисус Христос претерпел такой Пылающий Огонь Любви, что мог уничтожить все мыслимые и немыслимые грехи и Воспламенить Своей Любовью все души, даже в миллионах и миллионах миров, и все заблудшие души в аду, если бы они не были навечно упрямыми в своём зле. 

Давайте войдём в Иисуса, и после того, как мы проникнем Внутрь Него, в Его самые сокровенные Волокна, в те Сердцебиения Огня, в Его Воспламенённый Разум, – возьмём эту Любовь и облачимся внутри и снаружи в этот Огонь, который Сжигал Иисуса. Тогда, выйдя из Него и вливаясь в Его Волю, мы найдём там все души. Давайте дадим Любовь Иисуса каждому из них и, коснувшись этой Любовью их сердец и умов, постараемся полностью преобразить их в Любовь. 

Затем с  помощью Желаний, Сердцебиений и  Мыслей Иисуса давайте сформируем Иисуса в сердце каждой души. И тогда мы приведём к Нему все души, в сердце которых – Иисус, и поместим их вокруг Него, говоря Ему: «О, Иисус, мы привели к Тебе все души, в сердцах которых столько же Иисусов, чтобы дать Тебе облегчение и утешение. У нас нет другого способа утолить Твою Любовь, кроме как привести каждую душу в Твоё Сердце!» 

Делая это, мы доставим истинное облегчение Иисусу, поскольку Пламя, сжигающее Его, таково, что Он постоянно повторяет: «Я Горю, и нет никого, кто хотел бы Мою Любовь. О, пожалуйста, дайте Мне облегчение, возьмите Мою Любовь и дайте Мне любовь!» 

Чтобы соответствовать Иисусу во всём, мы должны вернуться в себя, применяя эти размышления к себе: можем ли мы во всём, что мы делаем, сказать, что между нами и Богом течёт непрерывный поток Любви? Наша жизнь – это непрерывный поток Любви, которую мы получаем от Бога; если мы думаем – то это поток Любви; если мы работаем – это поток Любви. Слово – есть Любовь, биение сердца – есть Любовь; мы получаем от Бога всё. Но все ли эти наши действия направлены к Богу с Любовью? Находит ли Иисус в нас сладкое очарование Своей Любви, устремлённой к  Нему, чтобы, восхищённый этим очарованием, Он мог переполниться вместе с нами ещё более Изобильной Любовью? 

Если мы не поместили намерение быть вместе в Любви Иисуса во всём, что мы сделали, мы войдём в себя и попросим у Него прощения за то, что мы не дали Ему испытать сладостное очарование Его Любви к нам. 

Позволяем ли мы Божественным Рукам работать над собой, как Иисус Христос, будучи Человеком, позволял работать над Собой? Мы должны воспринимать всё происходящее внутри нас, что не является грехом, – как Божественную Работу над нами. Как наше Преображение. 

Если мы этого не делаем, мы не приносим славу Отцу, нас покидает Божественная Жизнь и мы теряем святость. Всё, что мы чувствуем внутри себя – Вдохновения, умерщвления, Благодать – есть не что иное, как Творческая Работа Любви. 

А принимаем ли мы эти вещи так, как хочет Бог? Даём ли мы Иисусу свободу работать или, принимая всё по-человечески и как бессмысленное, мы скорее отвергаем Божественное Преображение, заставляя Его сложить Руки? Отдаём ли мы себя в Его объятия, как если бы мы были мертвы, чтобы принять все удары, которые Господь уготовит для нашего освящения? 

Моя Любовь и моё Всё, пусть Твоя Любовь заполнит меня полностью и сожжёт всё, что не принадлежит Тебе. И пусть моя любовь всегда устремляется к Тебе, чтобы было сожжено всё, что может огорчить Твоё Сердце.