Шестнадцатый Час

Шестнадцатый Час

с 8 до 9 утра.

Иисуса приводят обратно к Пилату и выбирают освободить Варавву вместо Иисуса. Бичевание Иисуса

Мой измученный Иисус, моё бедное сердце следует за Тобой посреди тревог и страданий, и видя Тебя, одетого, как сумасшедшего, зная, что Ты есть Беспредельная Мудрость, дающая всему разум, – я не могу это постичь и говорю: «Как может так быть! Иисус – сумасшедший? Иисус – преступник? И как будто этого мало, Ты теперь будешь распят вместо Вараввы!»

Мой Иисус, Святость, которой нет равных, Ты уже снова пред Пилатом. Он, видя, что Ты так унижен и одет как безумец и что даже Ирод не стал выносить Тебе приговор, ещё больше негодует на иудеев и ещё больше убеждается в Твоей невиновности и в том, что не должен Тебя осуждать. Но, желая также доставить некоторое удовлетворение иудеям, чтобы утолить их ненависть, их ярость и их горячую жажду Твоей Крови, он предлагает им выбрать между Тобой и Вараввой. Но иудеи кричат: «Мы хотим освободить не Иисуса, а Варавву!»

И Пилат, не зная, что сделать, чтобы успокоить их, осуждает Тебя на бичевание.

Мой Иисус, моё сердце разрывается при виде того, что в то время, как иудеи делают всё, чтобы добиться Твоей смерти, Ты вместо этого, собравшись с последними силами, думаешь о том, чтобы дать им всем Жизнь. И когда я прислушиваюсь, я слышу, как Ты говоришь: «Святой Отче, посмотри на Твоего Сына в одежде для сумасшедшего. Пусть это искупит в Твоих Глазах безумие многих душ, впавших в грех. Пусть эта белая одежда будет как защита перед Тобой для многих душ, которые облачаются в отвратительные одежды греха. Ты видишь, Отче, их ненависть, их злобу, их ярость против Меня, которая почти заставляет их терять свет разума из-за жажды Моей Крови. И Я хочу искупить всю ненависть, месть, гнев, убийства и вернуть свет разума для всех».

«Посмотри на Меня, Отче Мой; может ли быть большее унижение? Они поставили Меня ниже злейшего преступника. Но Я хочу исправить все ошибки, которые они делают. Ах, весь мир полон подобного абсурда: одни предпочитают вместо Нас гнусные корысти, другие – почести, иные – тщеславие, иные – наслаждения, иные – собственные пристрастия, иные – чревоугодие и даже – грех. Все души единодушно Нас ни во что не ставят. И Я готов принять место ниже Вараввы, чтобы искупить унижение, с которым к Нам относятся души».

Мой Иисус, я чувствую, что умираю от скорби и несправедливости, видя Твою Великую Любовь среди стольких мучений и героизм Твоих Добродетелей среди стольких страданий и оскорблений. Твои Слова и Возмещения звучат в моём бедном сердце, как множество ран, и в муках моих я повторяю Твои Молитвы и Твои Возмещения. Ни на одно мгновение я не хочу отделяться от Тебя, иначе многое из того, что Ты делаешь, ускользнёт от меня. А теперь что я вижу?

Солдаты ведут Тебя к столбу, чтобы бичевать Тебя. Моя Любовь, я следую за Тобой; и Ты взгляни на меня Твоим Любящим Взором и дай мне силы присутствовать при Твоём мучительном бичевании.

Иисуса бичуют

Мой Пречистый Иисус, Ты сейчас возле колонны. В ярости солдаты развязывают Тебя, чтобы привязать к ней.

Но этого недостаточно – они срывают с Тебя Твои одежды, чтобы совершить жестокую расправу над Твоим Пресвятым Телом. Моя Любовь, моя Жизнь, я чувствую слабость от скорби, видя Тебя обнажённым. Ты дрожишь с головы до ног, и Твоё Пресвятое Лицо краснеет от девственной скромности. Твоя растерянность, Твоя усталость таковы, что, не в силах удержаться, Ты вот-вот упадёшь к подножию колонны; но солдаты поддерживают Тебя – не для того, чтобы помочь Тебе, а чтобы привязать Тебя; и они не дают Тебе упасть. Теперь они берут верёвки и связывают Твои Руки так туго, что они тут же распухают, и из кончиков Твоих пальцев брызжет Кровь. Затем от кольца колонны они протягивают верёвки и цепи вокруг Твоего Святейшего Тела вниз к Твоим Стопам; а чтобы иметь возможность свободно бичевать Тебя, они так крепко привязывают Тебя к колонне, что Ты не можешь сделать ни одного движения.

Мой раздетый Иисус, я не могу больше видеть, как Ты так страдаешь. Как это может быть? Ты облекаешь все сотворённые Тобой вещи: солнце – светом, небеса – звёздами, растения – листьями, птиц – перьями, но Сам Ты раздетый?! Как они смеют! Но мой любящий Иисус через Свет, который Он посылает из Своих Глаз, говорит мне: «Молчи, о, дитя, это необходимо, чтобы Я был раздет, чтобы искупить за многих, которые лишают себя всякой скромности, чистоты и невинности; которые лишают себя всякого добра и добродетели, и Моей Милости и облекаются во всякую жестокость и живут как животные. Своим девственным румянцем Я хотел возместить за столько мошенничества, роскоши и жестоких удовольствий. Поэтому будь внимательна ко всему, что Я делаю; молись и исправляй вместе со Мной и успокойся».

Иссекаемый бичами Иисус, Твоя Любовь переходит от одного избытка к другому. Я вижу, что палачи берут верёвки и безжалостно бьют Тебя, до того, что синяки покрывают всё Твоё Пресвятое Тело. И их свирепость, их ярость в избиении Тебя такова, что они уже устали. Но их место занимают ещё двое; они берут прутья с шипами и бьют Тебя так сильно, что вскоре из Твоего Пресвятого Тела начинают течь реки Крови. Затем они хлещут Тебя по всему Телу, образуя борозды и покрывая его ранами. Но это ещё не всё; в свою очередь приходят ещё двое, и с острыми крючками на железных цепях они продолжают мучительную бойню. При первых же ударах Твоя уже избитая и израненная Плоть разрывается ещё больше и падает вниз оторванными кусочками. Кости обнажены, Кровь льётся на землю – так много, что вокруг колонны образовалась лужа Крови.

Мой Иисус, моя раздетая Любовь, пока Ты под этой бурей ударов, я прильну к Твоим Стопам, чтобы принять участие в Твоих муках и полностью покрыться Твоей Драгоценнейшей Кровью. Но каждый удар, который Ты получаешь, пронзает моё сердце; и прислушиваясь, я слышу Твои стоны. Но их не слышно другим, потому что буря ударов оглушает воздух вокруг. И в этих стонах Ты говоришь: «Все вы, любящие Меня, придите познать героизм Истинной Любви! Придите утолить в Моей Крови жажду ваших страстей, жажду стольких амбиций, стольких опьянений и удовольствий, столько порочной чувственности! В этой Моей Крови вы найдёте средство от всех своих зол».

Твои стоны продолжают говорить: «Посмотри на Меня, Отче, Я весь израненный под этой бурей ударов. Но этого недостаточно; Я хочу образовать столько ран в Моём Теле, чтобы дать достаточно места всем душам в Небесах Моего Человечества, таким образом, чтобы образовать их спасение внутри Себя, а затем позволить им войти в Небеса Моей Божественности. Мой Отче, пусть каждый удар этих бичей искупает в Твоих Глазах каждый вид греха – один за другим. И в то время как они бьют Меня, пусть это оправдывает тех, кто это совершает. Пусть эти удары поразят сердца созданий и заговорят с ними о Моей Любви до такой степени, что заставят их сдаться Мне».

И когда Ты говоришь это, Твоя Любовь так велика, хотя велика и боль, что Ты почти подстрекаешь палачей бить Тебя ещё больше. Мой Иисус, лишённый Твоей собственной Плоти, Твоя Любовь потрясает меня – я чувствую, что схожу с ума. Твоя Любовь не устала, а палачи обессилены и не могут продолжать свою мучительную расправу над Тобой.

Теперь они перерезают верёвки, и Ты, почти мёртвый, падаешь в Свою Кровь. И видя клочья Твоей Плоти, Ты чувствуешь, что умираешь от горя, потому что в этих оторванных кусках Плоти Ты видишь потерянные души. И Твоя скорбь такова, что Ты задыхаешься в Своей собственной Крови.

Мой Иисус, позволь Мне обнять Тебя, чтобы немного освежить Тебя своей любовью. Я целую Тебя, и своим поцелуем я заключаю в Тебя все души, чтобы никто не погиб; и Ты – благослови меня.

Размышления и практика

написанные Святым Ганнибалом Ди Франсия, духовным наставником Луизы Пиккарреты

Шестнадцатый Час (с 8 до 9 утра).

Иисуса приводят обратно к Пилату и выбирают освободить Варавву вместо Иисуса. Бичевание Иисуса

Иисуса раздевают донага и подвергают жестокому бичеванию. А мы – мы лишены всего? Иисус привязан к столбу. Можем ли мы позволить себе быть связанными любовью? Иисус привязан к столбу, и мы прибавляем Ему свои верёвки, свои грехи и привязанности, а иногда даже и обычные или хорошие сами по себе вещи, не довольствуясь теми верёвками, которыми Его связали иудеи.

Тем временем Иисус Своим умоляющим взглядом призывает нас развязать Его. Разве мы не видим, что в этом взгляде есть и укор для нас, так как и мы содействовали Его связыванию? Чтобы облегчить страждущего Иисуса, мы должны сначала снять свои цепи, чтобы иметь возможность снять цепи с других душ.

Очень часто эти наши маленькие цепи суть не что иное, как маленькие привязанности к нашей собственной воле, к нашему самолюбию, которое немного обидчиво; к нашему маленькому тщеславию, которое, переплетаясь в косу, болезненно связывает Любящего Иисуса.

Иногда, из Любови к нашей бедной душе, Сам Иисус хочет снять с нас эти цепи, чтобы мы не повторили Его мучительного связывания. Ах, когда мы скорбим о том, что не хотим быть связанными наедине с Иисусом, мы заставляем Его, опечаленного, удалиться от нас.

В то время как Он страдает, наш измученный и раздетый Иисус Возмещает все грехи против скромности. А мы – чисты ли мы в уме, во взгляде, в словах, в чувствах, чтобы не прибавлять больше ударов этому невинному Телу? Всегда ли мы связаны с Иисусом, чтобы быть готовыми защищать Его, когда души наносят Ему свои оскорбления? Мой скованный Иисус, пусть Твои цепи будут моими, чтобы я мог всегда чувствовать Тебя во Мне, а Ты всегда мог чувствовать меня в Себе.