Семнадцатый Час

Семнадцатый Час

с 9 до 10 утра

Иисус увенчан терновым венком.

Иисус представлен народу: «Ecce Homo!»

Иисус приговорён к смерти.

Мой Иисус, Бесконечная Любовь, чем больше я смотрю на Тебя, тем больше понимаю, как сильно Ты страдаешь. Ты уже весь изранен – на Тебе не осталось ни одной нетронутой точки. Палачи, разгневанные, увидев, что в стольких муках Ты смотришь на них с такой Любовью и что Твой Любящий Взор, образуя Сладкие Чары, подобно многочисленным голосам, молит и умоляет о новых муках и новых страданиях – хотя и нечеловеческих, всё же, побуждаемые Твоей Любовью, они заставляют Тебя встать на ноги. Не в силах поднять Себя на ноги, Ты снова падаешь в Свою Кровь, и, раздражённые, они пинками доталкивают Тебя до того места, где Тебе готовят терновый венок.

Любовь моя, если Ты не поддержишь меня Своим Взглядом Любви, я не смогу продолжать смотреть, как Ты страдаешь. Я чувствую дрожь в костях, моё сердце бьётся, я чувствую, что умираю. Иисус, Иисус, помоги мне!

И мой Любимый Иисус говорит мне: «Дитя Моё, Мужайся, не пропусти ничего из того, что Я перенёс. Будь внимательна к Моим Урокам. Я должен переделать человека во всём. Грех снял с него венец достоинства и увенчал его посрамлением и позором; поэтому он не может предстать перед Моим Величеством. Грех обесчестил его, лишив его права на почести и славу. Вот почему Я хочу быть увенчан терниями – чтобы возложить достойный венец на чело человека и вернуть ему все права на честь и славу. В Глазах Моего Отца Мои шипы будут Возмещением и голосами защиты от многих грехов в человеческих мыслях, особенно от гордыни; и для каждого сотворённого разума они будут голосами Света и мольбой, чтобы они больше не оскорбляли Меня. Поэтому соединись со Мной, и молись, и восполняй вместе со Мной».

Увенчанный Иисус, Твои жестокие враги заставляют Тебя сесть; они кладут на Тебя пурпурную тряпку, берут терновый венок и с адской яростью надевают его на Твою Драгоценную Голову. Затем ударами жезла они вонзают шипы в Твою Голову и Лоб, и некоторые из них достигают Твоих Глаз, Твоих ушей, Твоего черепа и даже Твоей Шеи. Любовь моя, какие мучения, какие невыразимые боли! Сколько жестоких смертей Ты терпишь!

Твоя Кровь теперь льётся на Твоё Лицо таким образом, что ничего не видно, кроме Крови. Но под этими шипами и этой Кровью предстаёт Твой Пресвятой Лик, сияющий Сладостью, Покоем и Любовью. И палачи, желая усилить трагедию, завязывают Тебе Глаза, вкладывают в Твою Руку трость, как скипетр, и начинают свои издевательства. Они приветствуют Тебя, Царя Иудейского, бьют Тебя по голове, по Лицу и говорят Тебе: «Угадай, кто Тебя ударил!»

А Ты молчишь – Ты отвечаешь Искуплением за честолюбие тех, кто стремится к царствам, к знаменитости, к почестям, и за тех, кто, оказавшись у власти и поступая неправильно, несёт гибель людям и их душам, которые были им доверены; и их злые примеры подталкивают других ко злу и губят ещё больше душ.

С этой тростью, которую Ты держишь в руке, Ты Искупаешь за столько дел – добрых, но лишённых внутреннего духа, а также за дела со злыми намерениями. В оскорблениях и повязке на Глазах Ты Искупаешь за тех, кто насмехаются над святынями, пороча их и оскверняя; Ты также Искупаешь за тех, кто завязывает глаза своему разуму, чтобы не видеть Света Истины. Этой повязкой Ты Искупаешь, чтобы с наших глаз были сняты повязки страстей, роскоши и удовольствий.

Мой Царь Иисус, Твои враги продолжают свои оскорбления. Крови, истекающей из Твоей Пресвятой Головы, так много, что, достигая Твоих Уст, Она мешает Тебе дать мне ясно услышать Твой прекраснейший Голос, и поэтому я не могу делать то, что Ты делаешь. Поэтому я иду в Твои объятия; Я хочу поддерживать Твою пронзённую и страдающую Голову, и я хочу подставить свою голову под эти шипы, чтобы чувствовать их уколы.

Но когда я говорю это, мой Иисус зовёт меня Своим Любящим Взглядом, и я быстро обнимаю Его Сердце и стараюсь поддержать Его Голову. О, как прекрасно быть с Иисусом даже среди тысячи мук! И Он говорит мне: «Дитя Моё, эти шипы говорят, что Я хочу быть назначенным Царём каждого сердца; Мне принадлежит каждое Владение. Возьми эти шипы и пронзи своё сердце; пусть всё, что не принадлежит Мне, выйдет наружу, а затем оставь внутри один шип как знак того, что Я твой Царь, и чтобы ничто другое не могло войти в тебя. Затем пройди через каждое сердце и пронзи его, чтобы весь дым гордыни и гнилости, которые они содержат, вышел наружу и сделал Меня Царём всех».

Любовь моя, моё сердце разрывается, когда я покидаю Тебя; поэтому я прошу Тебя оглушить мои уши Твоими шипами, чтобы я могла слышать только Твой голос; закрой мои глаза Твоими шипами, чтобы я могла смотреть на Тебя одного; наполни мои уста Твоими шипами, чтобы мой язык был немым ко всему, что может оскорбить Тебя, и был свободен восхвалять Тебя и благословлять Тебя во всём. О, мой Царь Иисус, окружи меня шипами, чтобы они держали меня под стражей, защищали меня и удерживали во мне всё внимание к Тебе. И теперь я хочу осушить Твою Кровь и поцеловать Тебя, потому что вижу, что враги Твои ведут Тебя к Пилату, который осудит Тебя на смерть. Любовь моя, помоги мне следовать Твоим печальным путём и благослови меня.

Иисус опять перед Пилатом, который показывает Его людям

Мой увенчанный Иисус, тронутое Твоей Любовью и пронзённое Твоими муками моё бедное сердце не может жить без Тебя, поэтому я ищу Тебя и снова нахожу Тебя перед Пилатом. Но какая душераздирающая сцена! Небеса в ужасе, и ад дрожит от страха и ярости! Жизнь моего сердца, мой взгляд не может видеть Тебя, не чувствуя смерти. Но Восхищающая Сила Твоей Любви заставляет меня смотреть на Тебя, чтобы я могла хорошо понять Твои боли; и я созерцаю Тебя среди слёз и вздохов.

Иисус мой, Ты раздет, но всё же на Тебе одежда – я вижу, Ты облечён Кровью, Твоя Плоть разорвана, Твои Кости обнажены, Твоё Пресвятое Лицо неузнаваемо. Шипы, вонзённые в Твою Пресвятую Голову, достигают Твоих Глаз – Твоего Лица, и я не вижу ничего, кроме Крови, которая, стекая на землю, образует кровавый поток под Твоими ногами.

Мой Иисус, я больше не могу узнать Тебя из-за того, что они с Тобой сделали! Твоё унижение и боль достигли апогея!

Ах, я не могу видеть, как они Тебя истерзали, – я чувствую, что умираю. Я хотела бы забрать Тебя от Пилата, заключить Тебя в своё сердце и дать Тебе покой. Я хотела бы исцелить Твои раны своей любовью и покрыть весь мир Твоей Кровью, заключить в неё все души и привести их к Тебе как победу Твоих Страданий!

И Ты, о, терпеливый Иисус, с трудом смотришь на меня сквозь тернии, и Ты говоришь мне: «Дитя Моё, войди в объятия Моих связанных Рук, положи голову на Мою Грудь, и ты почувствуешь ещё больше горечи и боли, потому что то, что ты видишь снаружи Моей Человечности, есть не что иное, как излияние Моих Внутренних Страданий. Обрати внимание на удары Моего Сердца, и ты услышишь, что Я Искупаю несправедливости тех, кто у власти, за их притеснения бедных и невинных; за гордыню тех, кто, чтобы сохранить почести, положение и богатства, не гнушаются нарушать любой закон и вредить ближнему, закрывая глаза на Свет Истины. Этими шипами я хочу сломить их гордыню и господство, а проколами от шипов в Моей Голове Я хочу открыть Свой путь в их умы, чтобы упорядочить в них всё согласно Свету Истины. Оставаясь униженным перед этим несправедливым судьёй, Я хочу дать всем понять, что только добродетель делает человека царём самого себя; и Я учу тех, кто у власти, что только добродетель, соединённая с Божьей Истиной, достойна и способна управлять и повелевать другими, тогда как все другие достоинства без добродетели опасны и прискорбны. Дитя Моё, повторяй за Мной Мои Возмещения и продолжай быть внимательной к Моим Страданиям».

Любовь моя, я вижу, что Пилат, видя, как Тебя унижают, содрогается и, глубоко поражённый, восклицает : «Как может быть столько жестокости в человеческих сердцах? Ах, я не хотел осуждать Его на бичевание!» И, желая освободить Тебя от рук врагов, – чтобы найти более удобные причины, весь смиренный, отводя от Тебя свой взор, потому что не может выдержать Твоего Взгляда, слишком мучительно, – он снова спрашивает Тебя: «Но скажи мне, что Ты сделал? Твой народ отдал Тебя в мои руки – скажи мне, Ты царь? Что есть Твоё царство?»

На настойчивые вопросы Пилата Ты, о, мой Иисус, не отвечаешь и, собирая последние силы, Думаешь о спасении моей бедной души ценою стольких страданий!

И так как Ты не отвечаешь, Пилат добавляет: «Разве Ты не знаешь, что в моей власти отпустить Тебя или осудить Тебя?» Но Ты, Любовь моя, желая воссиять Светом Истины в уме Пилата, отвечаешь: «Ты не имел бы надо Мною власти, если бы она не была дана тебе Свыше. Поэтому те, кто отдал Меня в твои руки, совершили грех более тяжкий, чем твой».

Почти тронутый Сладостью Твоего Голоса, нерешительный, с расстроенным сердцем, думая, что иудеи будут более сострадательны, Пилат решает показать Тебя с балкона, надеясь, что они сжалятся, увидев Тебя таким истерзанным, чтобы иметь возможность освободить Тебя.

Скорбящий Иисус, моё сердце изнемогает, когда я вижу, что Ты следуешь за Пилатом. Ты с трудом идёшь, согнувшись под этим ужасным терновым венком. Твои шаги оставляют Кровавый след, и, выходя, Ты слышишь шумную толпу, с нетерпением ожидающую Твоего осуждения. Требуя молчания, чтобы привлечь внимание всех и быть всеми услышанным, Пилат с отвращением берет два края багряницы, покрывающей Твою Грудь и Плечи. Он поднимает её, чтобы все видели, как Ты изувечен, и говорит громким голосом: «Ecce Homo! [Вот Человек!] Посмотрите на Него – у Него больше не осталось человеческого облика. Посмотрите на Его Раны – Его больше нельзя узнать. Если Он сделал зло, Он уже достаточно пострадал или, вернее, – пострадал слишком много. Я уже жалею, что заставил Его так страдать; поэтому давайте освободим Его».

Иисус, Любовь моя, позволь мне поддержать Тебя, потому что я вижу, что Ты не в силах стоять от такой сильной боли, Ты шатаешься. Ах, в этот важный момент решается Твоя судьба. При словах Пилата все замолкают – и на Небесах, и на земле, и в аду! И тут я слышу, как в один голос все кричат: «Распни Его, распни Его – мы хотим, чтобы Он умер во что бы то ни стало!»

Моя Жизнь, Иисус, я вижу, как Ты дрожишь. Крик смерти нисходит в Твоё Сердце, и среди этих голосов Ты узнаешь Голос Твоего Дорогого Отца, который говорит: «Сын Мой, Я хочу, чтобы Ты умер, и умер через распятие!» Ах, Ты слышишь также Твою Маму, которая, хотя и с пронзённым сердцем и неутешная, присоединяется к Твоему Дорогому Отцу: «Сын, Я хочу, чтобы Ты умер!» Ангелы, святые, ад – все в один голос восклицают: «Распни Его, распни Его!» Нет ни одной души, которая хотела бы, чтобы Ты остался живым. И – ах, ах! – к своему глубочайшему удивлению, скорби и ужасу, я тоже чувствую, что непреодолимой силой вынуждена воскликнуть: «Распни Его!»

Иисус мой, прости меня, если и я, жалкая грешная душа, хочу, чтобы Ты умер! Но я молю Тебя, чтобы Ты заставил меня умереть вместе с Тобой. Между тем, о, мой измученный Иисус, движимый моей скорбью, Ты говоришь мне: «Дитя Моё, прильни к Моему Сердцу и прими участие в Моих Страданиях и в Моих Возмещениях. Этот момент торжественен: должно решиться либо Моя смерть, либо смерть всех душ. В этот момент в Моё Сердце вливаются два потока. В одном – находятся все души, которые если и хотят, чтобы Я умер, то только потому, что хотят обрести во Мне Жизнь; и так, благодаря Моему принятию смерти за них, они освобождаются от вечного осуждения, и двери Небес открываются, чтобы принять их. В другом потоке – есть те, кто хочет, чтобы Меня убили из ненависти и как подтверждение собственного осуждения; и Моё Сердце разрывается и чувствует смерть каждого из них и даже муки ада! Ах, Моё Сердце не может вынести этих горьких мучений; Я чувствую смерть при каждом ударе Сердца, при каждом Вздохе и всё время повторяю: „Почему будет столько Крови пролито напрасно? Почему Мои страдания будут бесполезны для многих?“ Ах, дитя, поддержи Меня, ибо Я больше не могу этого вынести. Прими участие в Моих муках; да будет жизнь твоя непрестанным приношением во спасение душ, чтобы облегчать столь мучительные для Меня боли!»

Моё Сердце, Иисус, Твои боли принадлежат мне, и я повторяю за Тобой Твои Возмещения. Но я вижу, что Пилат удивлён, и Он спешит сказать: «Как это может быть? Мне распять вашего царя? Я не нахожу в Нём вины, чтобы осудить Его». И иудеи кричат, оглушая воздух: «Нет у нас другого царя, кроме кесаря, и если ты не осудишь Его, ты – не друг кесарю. Он безумный, безумный – распни Его, распни Его!»

Не зная, что ещё сделать, из страха потерять свою должность, Пилат велит принести ему ведро воды и, умывая руки, говорит: «Я не повинен в Крови Сего Праведника». И он приговаривает Тебя к смерти. Но иудеи восклицают: «Да падёт Его Кровь на нас и на детей наших!» И, услышав, что Ты осуждён, ликуют, хлопают в ладоши, свистят и кричат; а Ты, Иисус, Искупаешь тех, которые, оказавшись на высоких должностях, из тщеславного страха и чтобы не потерять своих мест, нарушают Святейшие Законы, не заботясь о гибели целых народов, благоволя злым и осуждая невиновных.

Ты Возмещаешь также за тех, кто после греха провоцирует Божий гнев, чтобы наказать их.

Но в то время, как Ты Искупаешь это, Твоё Сердце обливается Кровью, видя Твой избранный народ, поражённый проклятием Небес, которого они сами с полной волей желали, запечатав его Твоей Кровью, которую они прокляли!

Ах, Твоё Сердце не выдерживает этого; позволь мне поддержать и утешить Его в своих руках, сделав Твои Возмещения и Твои Страдания своими собственными. Но Твоя Любовь даёт Тебе силы на высшее – и в нетерпении Ты уже ищешь Крест!

Жизнь моя, я пойду за Тобой, но пока Ты отдыхай в моих руках; затем мы вместе пойдём на Голгофу. Поэтому останься во мне и благослови меня.

Размышления и практика

написанные Святым Ганнибалом Ди Франсия, духовным наставником Луизы Пиккарреты

Семнадцатый Час

(с 9 до 10 утра)

Иисус увенчан терновым венком.

Иисус представлен народу: «Ecce Homo!»

Иисус приговорён к смерти.

Увенчанный терновым венком, Иисус высмеивается как царь и подвергается неслыханным оскорблениям и боли. Он Возмещает особым образом грехи гордыни.

А мы – избегаем ли мы чувства гордости? Приписываем ли мы Богу добро, которое делаем? Считаем ли мы себя не лучше других? Всегда ли наш ум пуст от каких-либо других мыслей, чтобы нас могла посетить Благодать? Часто мы не приглашаем Благодать, удерживая свой ум заполненным другими мыслями. И из-за того, что наш ум не наполнен полностью Богом, мы сами являемся причиной того, что диавол пытается проникнуть в нас, и, может быть – даже разжигаем в себе искушения.

Когда наш ум наполнен Богом, то когда к нам приближается диавол, он, не находя места, куда направить свои искушения, смущённый, бежит. В самом деле, святые мысли имеют такую силу против диавола, что, когда он собирается приблизиться к нам, они ранят его, как множество мечей, и отбрасывают его.

Поэтому мы несправедливо сетуем, когда наш ум искушается врагом. Наш плохой контроль за своими мыслями подталкивает нашего врага к нападению на нас. Он шпионит за нашим разумом, чтобы найти маленькие лазейки и напасть на нас.

И мы вместо того, чтобы своими святыми мыслями облегчить страдания Иисуса и снять с Него шипы, мы, неблагодарные, вонзаем их в Его Голову, заставляя Его ещё острее чувствовать их.

Таким образом, Благодать остаётся разочарованной и не может осуществлять создание Своих святых вдохновений в нашем уме.

Много раз мы делаем ещё хуже. Чувствуя тяжесть искушений, вместо того, чтобы принести их к Иисусу и сделать из них охапку хвороста, который будет сожжён Огнём Его Любви, мы беспокоимся, расстраиваемся и продолжаем размышлять об этих самых искушениях.

Поэтому не только ум наш остаётся занятым злыми мыслями, но и всё наше бедное существо остаётся как бы пропитанным ими; до такой степени, что Иисусу надо совершить чуть ли не чудо, чтобы освободить нас.

А Иисус смотрит на нас сквозь эти шипы, и, зовя нас, Он как бы говорит: «Ах, дитя Моё, ты сам не хочешь прильнуть ко Мне. Если бы ты сразу пришёл ко Мне, Я помог бы тебе освободиться от искушений, которые внушил тебе враг, и ты бы не заставил Меня так скорбеть о твоём возвращении. Я просил у тебя помощи, чтобы освободиться от столь острых шипов; но Я ждал напрасно, потому что ты был занят проблемами, которые дал тебе твой враг. О, насколько меньше ты был бы искушён, если бы немедленно пришёл в Мои объятия. Тогда, боясь Меня, а не тебя, враг немедленно оставил бы тебя».

Мой Иисус, пусть Твои шипы запечатают мои мысли в Твоём Разуме и не позволят врагу вызвать какое-либо искушение. Когда Иисус даёт о себе знать в нашем разуме и в нашем сердце, отвечаем ли мы взаимностью на Его вдохновения или предаём их забвению? 

Иисуса высмеивают как царя. А мы – уважаем ли мы всё святое? Относимся ли мы к ним со всем подобающим им благоговением, как если бы мы прикасались к Самому Иисусу Христу?

Мой коронованный Иисус, позволь мне ощутить Твои шипы, чтобы я мог почувствовать по их уколам, как сильно Ты страдаешь, и сделать Тебя Царём всего себя.

Выставленный на показ на балконе Иисус приговорён к смерти теми людьми, которые были им любимы и которые получили от Него так много хорошего. Любящий Иисус принимает смерть за нас, чтобы дать нам Жизнь. А готовы ли мы принять любую боль, чтобы Иисус не страдал? Наша боль должна быть принята нами, чтобы не заставлять страдать Иисуса. А так как Он бесконечно страдал в Своём Человечестве и так как мы должны продолжать Его Жизнь на земле, то мы должны отвечать на боли Иисуса Христа своими собственными страданиями.

Как мы можем сочувствовать боли, которую испытывает Иисус от того, что многие души отрываются от Его Сердца? Делаем ли мы Его страдания своими, чтобы избавить Его от всех страданий? Иудеи хотят, чтобы Его распяли, чтобы Он умер, как преступник, и чтобы Его Имя было стёрто с лица земли.

А что мы делаем, чтобы Иисус жил на земле? Своими делами, своим примером, своими шагами мы должны нести в мир Божественное Сходство, чтобы Иисуса узнали все и чтобы через наши дела Его Жизнь имела Божественное Эхо, слышимое от одного конца света до другого.

Готовы ли мы отдать свою собственную жизнь, чтобы возлюбленный Иисус был избавлен от всех обид, или же мы подражаем иудеям, столь избранному народу, – которые, как и наши собственные души, тоже так любимы Иисусом, – и кричим, как они, «Crucifigatur» [пусть Его распнут]?

Мой осуждённый Иисус, пусть Твой приговор будет моим собственным, который я принимаю из любви к Тебе. И чтобы утешить Тебя, я буду постоянно изливаться в Тебя, чтобы привести Тебя в сердца всех людей, сделать Тебя известным всем и отдать Твою Жизнь всем.